Вопросы фольклора в научном творчестве З.М. Салагаевой. Окончание.
М.С. Туганов. Иллюстрация к стихотворению К.Л. Хетагурова «Афсати»
Второй раздел первой главы монографии З. М. Салагаевой посвящен Нартовскому эпосу. Автор обращает внимание на обилие сюжетов и ярко очерченных образов. Она дает краткую, но меткую характеристику главных персонажей Нартиады – мудрого старейшины Урузмага, гостеприимной волшебницы Сатаны, сильного и смелого Сослана, булатногрудого Батраза, коварного хитреца Сырдона и других. Также отмечает, что наряду с восхвалением подвигов и мужества нартов осуждаются и их пороки. Автор описывает их основные занятия, присущие и осетинам: охота, земледелие, скотоводство, но прежде всего сражения с врагами, где проявлялись их отвага, любовь к родине и свободолюбие.
Таланты нартов разнообразны – многие из них играют на музыкальных инструментах, поют и пляшут. Именно в многообразии занятий и способностей нартов заложены черты будущих литературных героев. «Нартские сказания обладают высокими художественными достоинствами. Они… богаты сюжетами, образами, в языке много эпитетов, сравнений, гипербол». Зоя Мироновна указывает на значимость Нартиады для Коста Хетагурова, он записывал ее сюжеты, понимая их важность в жизни осетин. Об этом он писал и в очерке «Особа», и в статьях, и в записной книжке. Нартовские мотивы, образы, реминисценции, аллюзии встречаются во многих произведениях Коста – стихотворениях «Пастух», «Пастух-батрак», «Кто ты?», в черновых вариантах поэмы «Хетаг», в поэме «Плачущая скала», письмах, статьях. «Коста Хетагуров особенно высоко ценил героические мотивы нартовского эпоса», – пишет Салагаева.
Раздел о Нартовском эпосе в первой монографии Зои Мироновны наиболее лапидарный, однако, подробно этот выдающийся памятник народного творчества исследуется в ее других работах. Так, статья «О мифологических мотивах в осетинском Нартовском эпосе» посвящена сложной и до сих пор актуальной проблеме нартоведения – проблеме специфики мифа и фольклора, их общности и различия, взаимопроникновения и трансформации. Верной представляется установка на восхождение осетинской мифологии и народно-поэтической традиции к скифо-сарматскому и аланскому периодам истории осетин. Поэтому особую ценность для изучения «приобретают свидетельства древних писателей и историков, в частности, Геродота, о верованиях, обычаях, мифах и легендах скифов, сарматов и алан, нашедших отражение в Нартовском эпосе». В статье автор обращается к работам русских, осетинских и зарубежных исследователей указанной проблемы – В.Ф. Миллера, Ж. Дюмезиля, В.И. Абаева, Т.А. Гуриева и др.
Фундаментальные знания Салагаевой в области фольклора, накопленные в процессе работы над кандидатской диссертацией и первой монографией, любовь к народному творчеству нашли отражение в статье «Мифология и фольклор», которая в некоторой степени соотносится со статьей «О мифологических мотивах в осетинском Нартовском эпосе», но имеет не столько прикладной, сколько теоретический характер.
Опираясь на работы Абаева, Дюмезиля, Зоя Мироновна анализирует ряд скифских сюжетов Геродота, имеющих прямые соответствия с осетинским фольклором, мифологией, Нартовским эпосом. Выявление этих соответствий позволяет не только подтвердить генетическую связь осетин со скифами, сарматами, аланами, но и через трансформацию мифа в сказку, легенду, эпос, обрядовую поэзию, народную драму, ораторскую прозу свидетельствует об устойчивой поэтической традиции, «которая воздействовала на генезис литературных явлений (сюжетов, мотивов, изобразительных средств), на формирование осетинского литературного процесса». Этой теме посвящена книга Салагаевой «От Нузальской надписи к роману», ставшая результатом ее работы над докторской диссертацией.
В первой главе также исследуются народные истоки исторических поэм Коста Хетагурова. Свои исторические поэмы Коста создавал, опираясь на народные сказания и легенды. Это прежде всего поэма «Хетаг», к анализу которой Зоя Мироновна обращалась не раз. Поэма не была закончена, однако, исследовательница, тщательно изучив несколько ее вариантов и черновиков в Научном архиве СОИГСИ, заявляет, «что по глубине замысла, по художественным качествам она является одним из выдающихся произведений Коста Хетагурова».
Коста, считая легенду о Хетаге частью истории собственной фамилии, работал над ней с особым тщанием. Однако Салагаева пишет, что «легенды о Хетаге не узко фамильные предания… В них, несмотря на фантастичность… образно воссозданы многие стороны реальной действительности». Коста изучил множество вариантов легенды, но дословно не повторил ни одной, о чем свидетельствуют черновые записи. Знаток не только осетинского, но и кавказского фольклора, Зоя Мироновна приводит и кабардинский вариант легенды о Хетаге. Автор книги уделил значительное внимание хронологии событий, изображенных в легенде, придя к выводу, что в ней отразились исторические события XIII–XIV вв., т.е. эпохи борьбы народов Кавказа с татаро-монголами. В анализе поэмы «Хетаг» затронута тема дружбы народов, веротерпимости, героизма осетинского и других кавказских народов. Ввиду отсутствия доступных Коста научно разработанных письменных документов по истории Кавказа и Осетии, автор «Хетага» опирался на народное творчество.
Заканчивая анализ поэмы «Хетаг», исследовательница подробно описывает влияние фольклора на изобразительные средства произведения.
Особое внимание в монографии уделено жанрам осетинских народных песен, обрядовой поэзии и сказок в творчестве Коста Хетагурова. Эти жанры фольклора были особо любимы осетинским поэтом, они широко представлены в его творчестве. В связи с образом народного певца в наследии Коста автор вновь возвращается к мотивам осетинских народных песен, обрядовой поэзии и сказкам в четвертом разделе первой главы монографии. Она обращается к программному стихотворению поэта «Ныстуан» («Завещание»), открывающему его сборник «Ирон фандыр», где он называет свои стихи песнями, наполненными печалью, вызванной страданиями народа.
В книге рассмотрен ряд поэтических произведений Хетагурова, соотносящихся с народными песнями, так как «поэт знал, какую большую роль играла песня в жизни народа, сопровождала осетина во всех его радостях и горестях, вселяла в него веру в лучшую долю, она как бы облегчала его труд». Это стихотворения «Надежда» («Ныфс»), «Спой» («Азар»), «Кубады», «Кто ты?» («Чи дæ?»), поэмы «Фатима», «Перед судом» и др.
Автор дает жанровую и мотивную классификации осетинских народных песен в творчестве Коста – это и новогодние песни, основанные на народных новогодних обрядах, колыбельные («А-лол-лай»), охотничьи («Фсати»), солдатские («Солдат»), похоронные (причитания, плачи – «Мать сирот», «Без доли») и др. Кроме того, значительное внимание уделено осетинскому похоронному обряду и устным произведениям, отразившим эти обряды в этнографическом очерке «Особа».
Похоронному обряду посвящено и стихотворение «На кладбище». В нем содержится поэтическое описание нескольких фольклорных мотивов – поисков коня для посвящения покойнику, самого посвящения, путешествия усопшего в загробном мире.
Салагаева называет это стихотворение одним из лучших произведений поэта, оно отличается «богатством содержания и художественным совершенством». В монографии также анализируются сказочные мотивы в творчестве Коста. О сказках Коста писал в очерке «Особа»: «Сказки составляют достояние обоих полов и всех возрастов. Они многочисленны, разнообразны и художественны: они всегда служили одним из приятных времяпрепровождений». Салагаева выделяет у Коста фантастические, бытовые, сатирические, исторические сказки, сказки о животных и дает им подробную характеристику. В его произведениях, включающих сказочные мотивы, восхваляется борьба человека с враждебными силами, в них победа достается беднякам, они оптимистичны. Сказочные сюжеты и образы были использованы и при создании некоторых басен.
Народная основа басен также становится объектом исследования Салагаевой. Она указывает на то, что Коста Хетагуров первым ввел жанр басни в осетинскую литературу. Его басни носят сатирический характер, они «указывают на человеческие пороки, заключают в себе правила житейской мудрости. Они лаконичны, остроумны, полны юмора».
Осетинские пословицы и поговорки – концентрация многовекового опыта трудового народа, в них дана высокая оценка труду, разумной человеческой деятельности, констатация тяжелой жизни бедняков, осуждение угнетения простых людей со стороны богатеев. Пословицы и поговорки призывают к борьбе за свободу, к дружбе народов, осуждают человеческие пороки: ложь, зависть, лень и др. Салагаева, высоко оценивая пословицы и поговорки, собранные Коста Хетагуровым, в приложении к монографии помещает их список.
Салагаева исследует проблему Нузальской надписи в уже другой монографии – «От Нузальской надписи до романа» – на большом научном материале, включающем работы В.Б Пфафа, В.С. Толстого, В.В. Марковина, Е.Г. Пчелиной, З.Н. Ванеева, Ю.С. Гаглойти и мн. др. Указывая на сложное переплетение проблем вокруг фресок и надписей Нузальской часовни, автор книги ограничивается лишь некоторыми: подлинность надписи, ее историзм, фольклорные и письменные источники; Нузальская надпись как художественное произведение; споры вокруг ее автора и времени создания. Мы же коротко остановимся на проблеме «Нузальская надпись и фольклор». Автор констатирует тот факт, что «связи Нузальской надписи с фольклором – осетинским и грузинским – многогранны. В ней отразилась народная точка зрения на исторические события и личности», которую В.П. Адрианова-Перетц называет «внутренним родством литературы и фольклора».
Салагаева приводит целый ряд народных произведений, отразивших тему Нузальской надписи и ее героев. Это прежде всего народная песня – самое близкое по содержанию к «Нузальской надписи» фольклорное произведение, опубликованное этнографом Н.Г. Берзеновым в 1855 г. Автор убедительно констатирует различия между фольклорной песней и «Нузальской надписью». В песне – лирическая стихия, на первом плане в ней певец, обращенный в прошлое, он воспевает свой родной Олладжир (Алагир), в ней усиление романтической линии через описание любви Ос-Багатара к Гурдзы-хан. Главное расхождение двух памятников в их идейной направленности: надпись полна романтики подвига, храбрости и удальства ее героев, а в народной песне – тоска о прошлом Олладжире. В книге З. Салагаевой приведен целый ряд исторических легенд и преданий об Ос-Багатаре – большая группа их связана с происхождением от Ос-Багатара знатных фамилий, известна легенда о строительстве Ос-Багатаром крепости в Нузале для защиты Касарского ущелья, о похищении им дочери грузинского царя, о смерти отца Ос-Багатара Царазона. Интересны легенды о предательстве Ос-Багатара грузинским царем Вахтангом-Гургасланом (Горгасалом). Салагаева приводит и грузинские легенды и предания с теми же мотивами. В «Нузальской надписи» автор отмечает и черты причитаний (хъарæг) о герое и его братьях.
Салагаева в результате тщательного анализа работ о «Нузальской надписи» и фольклорных произведений на аналогичную тему приходит к выводу о том, что «надпись» – письменный памятник, а, по словам Н.И Конрада, «всякий письменный памятник, какими бы ни были его содержание и форма, есть литературное произведение. Если… брать его в исконном смысле – как обозначение произведений, в которых в материале языка в его письменном выражении воплощен определенный замысел и воплощен именно так, как того требует замысел». Автор монографии полагает, что «Нузальская надпись» – произведение переходной ступени от фольклора к литературе, соединившее в себе элементы устных и письменных памятников словесности. Проанализировав его жанровые особенности, она утверждает, что в нем есть признаки плача (причитания), и в то же время оно пронизано идеей восхваления героического прошлого осетинского народа, что вкупе с другими чертами поэтики наиболее соответствует жанру «слова».
Резюмируя вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что научное наследие З.М. Салагаевой отличается многогранностью, тем не менее, интерес к фольклору занимает особое место в ее творчестве. Исследования Зои Мироновны по фольклору, мифологии и литературе основаны на обширном научном материале.
Раиса АБИСАЛОВА, кандидат филологических наук, заведующая Научным архивом СОИГСИ.