Вопросы фольклора в научном творчестве З.М. Салагаевой
Зоя Мироновна САЛАГАЕВА занимает значимое место в развитии осетинской гуманитарной мысли XX века. Первое, на что обращают внимание исследователи ее творчества, – его многогранность. В Северо-Осетинском госуниверситете, в котором она трудилась более 60 лет и прошла путь от лаборанта до доктора наук, профессора и заведующего кафедрой русской литературы, она успешно читала лекции по истории русской литературы, истории русской литературной критики, устному народному творчеству, литературе народов СССР.
В течение многих лет З.М. Салагаева входила в редколлегию ряда научных сборников, издававшихся В СОГУ, и зачастую была ответственным редактором этих сборников. Она принимала активное участие в подготовке к изданию собрания сочинений К.Л. Хетагурова и других осетинских писателей.
Одно из важных мест в научном наследии Салагаевой занимает осетинское устное народное творчество и осетинская литература, любовь к которым она пронесла через всю свою долгую творческую жизнь. В 1951 г. в Институте русской литературы АН СССР ею с большим успехом была защищена кандидатская диссертация на тему «Коста Хетагуров и осетинское народное творчество», явившаяся симбиозом приверженности исследовательницы к осетинскому фольклору, мифологии и осетинской литературе. Важная роль русской литературы для формирования творчества Коста Хетагурова признавалась и продолжает признаваться всеми исследователями выдающегося осетинского поэта и прозаика, в том числе Салагаевой. Однако диссертация, а затем и монография с одноименным названием выявили и подчеркнули особую роль в специфике творческого метода Коста осетинского и мирового фольклора, в том числе Нартовского эпоса. Монография Салагаевой сразу после ее выхода в свет стала библиографической редкостью, она является результатом кропотливого труда ученого по накоплению огромного материала по всем жанрам осетинского и не только осетинского фольклора, а также глубокого понимания всех сторон наследия Коста Хетагурова и его роли в формировании осетинской литературы.
Фольклор органически входит в творчество Коста и при этом не только не утрачивает своей остроты, но приобретает новую силу. В качестве подтверждения слов Салагаевой можно привести множество стихотворений Хетагурова, но достаточно ограничиться в качестве примера стихотворением «На кладбище» («Уæлмæрдты»), в котором поэтически описан похоронный обряд посвящения коня покойнику. Работая над этим произведением, Коста изучил немало вариантов фольклорного воспроизведения обряда, но не повторил ни одного из них, создав одно из своих лучших стихотворений на осетинском языке.
Первая монография Зои Мироновны имеет огромную ценность не только потому, что стала весомым вкладом в хетагуроведение, но и ценнейшим исследованием по осетинскому и не только осетинскому фольклору. Автор проводит в ней параллели с мировым, прежде всего с кавказским и русским устным народным творчеством, демонстрируя прекрасное знание всех аспектов жизни и творчества Коста, акцентируя внимание на роли осетинского фольклора в его формировании как гражданина и будущего великого поэта Осетии.
Первая монография Салагаевой – не только результат кропотливой работы над творчеством К. Хетагурова, но серьезнейшее исследование всех сторон осетинского устного народного творчества, включая Нартовский эпос. В первой главе монографии «Коста Хетагуров и осетинское народное творчество» автор указывает на раннее погружение будущего поэта в мир фольклора, когда горькие рыдания маленького Коста на могиле рано умершей матери обретали жанровую форму плача. Прекрасным знатоком осетинского народного творчества был его отец Леван Елизбарович, записями которого поэт пользовался при написании этнографического очерка «Особа».
Салагаева писала в своей книге: «Почти в каждом осетинском селении были одаренные певцы и сказители, и Коста не пропускал случая послушать их». Она называет их имена – Кониев Хасако, Гуриев Сосланбек, Цгоев Бечири и многие другие. Они не только исполняли песни, аккомпанируя себе на фæндыр’е, но и рассказывали старинные предания, сказания и легенды.
Автор указывает на тот факт, что Коста черпал фольклорные произведения не только из непосредственного общения с их носителями. Он «хорошо был знаком и с печатными текстами осетинского фольклора. К тому времени, когда он развернул свою поэтическую деятельность, уже были сделаны ценные публикации осетинских народных произведений». Салагаева приводит ряд изданных произведений осетинского устного народного творчества, вышедших в свет начиная с 1868 г. усилиями русских, осетинских и иностранных фольклористов – В.Ф. Миллера, Услара, В.Б. Пфафа, М. Халанского, В. Цораева, Д. Чонкадзе, Дж. и Г. Шанаевых, А. Кайтмазова, А. и И. Кануковых, Б. Гатиева, С. Кокиева и др. Кроме того, в монографии указано, что «Коста Хетагуров и сам был страстным собирателем произведений осетинского фольклора. В его записной книжке собраны сюжеты нартовских сказаний, пословицы, поговорки, народные обороты речи».
В своем этнографическом очерке «Особа» для характеристики быта осетинского народа он привлекает большой фольклорный материал: поверия, легенды, похоронные и свадебные обряды, говорит о разнообразии жанров осетинского фольклора, приводит сведения о народных музыкальных инструментах.
Первую монографию З.М. Салагаевой отличает стройная, логически обоснованная композиция – две главы, заключение и приложение. В приложении представлены народные произведения, близкие по своим мотивам к творчеству Коста Хетагурова. Подбор материала, собранного в приложении к работе, явился подтверждением факта действенного влияния фольклора на формирование творческого метода Коста и в то же время абсолютной оригинальности в воспроизведении сюжетов и мотивов осетинского народного творчества.
В начале первой главы представлен образ народного певца в творчестве Коста, и это вполне оправдано с учетом роли певца, сказителя в фольклоре и в наследии осетинского поэта. В его сборнике «Ирон фæндыр» («Осетинская лира») и русскоязычных стихах более 200 раз встречаются лексемы «песня», «певец» и производные от них, а также термины, относящиеся к музыке, пению и музыкальным инструментам – аккорды, струны, фæндыр, лира, свирель, трели, арфа, напевы и т.д. Сам поэт нередко репрезентирует свои стихи как песни, а себя как певца:
…Везде для всех я песнь свою слагаю,
Везде разврат открыто я корю,
И грудью грудь насилия встречаю,
И смело всем о правде говорю…
или:
Вы жаждете лишь с сладким замираньем
И трепетом внимать мне без конца, –
Бессильны вы пред тяжким испытаньем,
Ничтожны вы для радостей певца!..
Заветная мечта Коста – сравняться в мастерстве с нартовским певцом и музыкантом Ацамазом, собрать вокруг себя все народы и поделиться с ними своими горестями:
Если б запеть мне, как нарту, умело,
Если б звучал до небес мой фандыр,
Я бы позвал всю вселенную смело,
Пусть мое горе услышит весь мир.
(Пер. С. Олендер).
Салагаева изучала осетинский песенный фольклор не только по учебникам, хрестоматиям и изданным сборникам – она непосредственно участвовала в фольклорных экспедициях, лично записала множество образцов устного народного творчества. Большое значение придавала аутентичности записей, не допуская малейшего отступления от текста носителей народных песен, легенд, преданий, пословиц, поговорок, сказок и т.д. Она было лично знакома со многими певцами-сказителями, устанавливая с ними доверительные отношения. Салагаева так писала о роли носителей фольклора: «Народные певцы и сказители из поколения в поколение передавали старинные песни и сказания, а наиболее талантливые из них творили новые произведения, содержанием которых были не только историческое прошлое, но и современность».
Певцы-сказители были авторитетны в обществе, нередко они приглашались на нихас. В книге Зои Мироновны приводится описание нихаса, данное писателем, поэтом и журналистом Иналом Кануковым: «Это место общественного собрания. Сюда в нерабочую пору собираются все аульные жители и часто решают частные и общественные дела… Иной раз среди собравшейся толпы… раздается монотонный звук двухструнной скрипки, которая у нас, осетин, называется кабаньей головой… Под монотонный звук кабаньей головы какой-нибудь старец напевает песнь про Баби или Чермена, или же рассказывает легенду про Батраза, сына Хамица, который вел упорную борьбу даже с небом…».
На нихасе певцы и сказители знакомятся с жизнью народа, узнают новости. Здесь же осуществлялось коллективное создание песен. В подтверждение этого интересного явления приводятся слова известного фольклориста, этнографа С. Кокиева. О распространенных среди народных певцов-сказителей соревнованиях в лучшем создании и исполнении произведений народного творчества писал выдающийся осетинский художник, фольклорист, нартолог М.С. Туганов: «В старину на народные празднества стекались лучшие силы со всех концов Осетии, устраивалась настоящая… олимпиада. Лучшие сказители, представители разных ущелий… состязались в содержательных, лучших напевах и пересказах нартских сказаний… Певец-сказитель должен был обладать не только прекрасным даром речи, но и хорошими способностями к пению и к игре на музыкальном инструменте…».
В монографии Салагаевой дается описание осетинских народных музыкальных инструментов. В ней также представлены фотографии известных певцов-сказителей с различными музыкальными инструметами – Г. Сланова, Р. Дзуцева, И. Богова, Б. Хадикова и др., а также иллюстрации А. Джанаева к стихотворению Коста Хетагурова «На кладбище». Кроме того, в первом разделе главы помещен титульный лист рукописного сборника стихотворений Коста с изображением слепого старца с самодельной скрипкой.
Этот рисунок в народе соотносится с героем стихотворения К. Хетагурова «Кубады», которое Салагаева не без основания называет одним из лучших стихотворений Коста, описывающих «печальную участь народного певца». Автор анализирует стихотворение «Кубады», где перед взором читателя предстает полная невзгод и тягот жизнь нищего сироты, которого природа, к счастью, наградила талантом сказителя, певца и музыканта, что дало ему не только пропитание, но и народную любовь и уважение:
Конца чудесным
Сказаньям, песням
Не знал Кубады.
Ему внимая,
Смеясь, рыдая,
Все были рады…
(Пер. П. Панченко).
Мотив певца и создание песни народным певцом-пастухом содержится и в поэме «Фатима». Окружающая природа, горы, леса, реки, озера настраивают его на творческий лад. К певцам и сказителям приравниваются и посвятители коня покойнику в рамках похоронного обряда. К. Хетагуров был лично знаком с народными певцами-сказителями, с восхищением писал о них не только в художественных произведениях, но и в публицистике.
(Продолжение следует)
Раиса АБИСАЛОВА, кандидат филологических наук, заведующая Научным архивом СОИГСИ