Общественно-культурная среда Осетии конца XIX века характеризуется высоким уровнем интеграции в российское социально-экономическое, культурное и образовательное пространство, в котором развивалось широкое просветительское движение, формировались профессиональные группы осетинской интеллигенции, проявлялась социальная активность женщин. Гендерные отношения и все ассоциировавшиеся с ними культурные конструкты во многом предопределяли особенности общественной структуры, системные связи осетинского традиционного общества.
Уже во второй половине XIX века внимание прогрессивной общественности привлек вопрос женского образования. Лучшие представители интеллигенции энергично боролись за предоставление женщинам свободного доступа к очагам культуры.
Гендерные особенности традиционного осетинского общества, в частности, значимое положение женщины, зафиксированное в обычно-правовых и этикетных нормах, стали одним из факторов раннего появления и развития женского образования.
Коста Хетагуров, как и многие представители осетинской интеллигенции, поддерживал его, проблемам которого посвятил ряд публикаций. В их числе – статьи «Развитие школ в Осетии» и «Женское образование в Осетии». В последней обращает на себя внимание ее заключительная часть, где Коста с нескрываемым оптимизмом отмечал: «При новой постановке духовно-нравственной, учебно-воспитательной и материальной жизни Осетия будет обогащаться все новыми труженицами на народной ниве, любящими матерями и опытными хозяйками. Пожелаем же от чистого сердца, чтобы этот неизмеримо дорогой для всех осетин рассадник женского просвещения больше никогда не подвергался никаким покушениям со стороны недругов, а цвел бы, расширяясь и распространяя в самых затаенных уголках Кавказа, «разумное, доброе, вечное».
Идея создания профессионального театра зародилась у представителей осетинской интеллигенции еще в начале ХХ века. В этом большую роль сыграло прежде всего творчество К. Хетагурова, а также влияние русского театрального искусства и помощь талантливых актеров, работавших в Русском театре.
Большую роль в становлении осетинского театрального искусства сыграл известный драматург Елбыздыко Бритаев. Его социальные и эстетические требования к профессиональному театру прокладывали пути национальному сценическому искусству. Своим творчеством он поспособствовал пробуждению мысли у лучших представителей осетинской интеллигенции, воззвал к ним и породил целое поколение драматургов, к которому принадлежали Роза Кочисова, Давид Короев, Алихан Токаев и другие. Это было несомненным достижением Бритаева.
Первые осетинские пьесы появились в начале ХХ века. Ставил их осетинский театральный кружок во Владикавказе, а со временем и в селах появились группы людей, у которых представления о театре основывались на народном театральном искусстве.
В начале ХХ века театральные кружки становились средством выражения революционных взглядов молодежи. Во многих учебных заведениях существовали тайные марксистские революционные кружки, в деятельности которых принимали участие осетины-учителя, учительницы и ученицы городских школ, гимназии, прогимназии осетинского женского приюта.
В среде этих кружковцев появилась первая осетинская писательница Роза (Мария) Кочисова (1888 – 1910) из селения Ольгинского. Она училась в сельской двухклассной школе, затем во Владикавказском женском приюте, в женских гимназиях Ташкента и Владикавказа. Вместе со старшими товарищами Саханджери Мамсуровым и Черменом Баевым они организовали женский драматический кружок.
Нет сомнения в том, что Роза Кочисова при создании этого кружка была воодушевлена творчеством Е. Бритаева. Вскоре после постановок пьес этого автора она сама напишет три пьесы, в том числе и комедию «Лжец», или «Наш пристав сошел с ума». Драматургия Розы Кочисовой уходит глубокими корнями в устное народное творчество, язык ее героев богат народными пословицами и прибаутками. Роза и многие ее сверстницы (Таурзат Алдатова, Фырдауз Цоколаева и др.), в том числе и принявшие участие в постановке ее пьес, осмелились противостоять устоявшимся гендерным нормам, которые сковывали социальную активность женщин. Важно отметить, что понятия женского образования и женской общественной активности в Осетии были далеко не тождественными. Если вопрос об образовании всячески поддерживался обществом, то проблема женской эмансипации на данном историческом этапе была не столь одобряемой. Образованная женщина прежде всего виделась как хорошая мать которая воспитает достойное потомство, и в самом смелом варианте – как учительница в сельской школе.
«При новой постановке духовно-нравственной, учебно-воспитательной и материальной жизни Осетия будет обогащаться все новыми труженицами на народной ниве, любящими матерями и опытными хозяйками. Пожелаем же от чистого сердца, чтобы этот неизмеримо дорогой для всех осетин рассадник женского просвещения больше никогда не подвергался никаким покушениям со стороны недругов, а цвел бы, расширяясь и распространяя в самых затаенных уголках Кавказа, «разумное, доброе, вечное».
Внешним поводом для написания пьес Розы Кочисовой послужило следующее обстоятельство. Дзантемиру Цоколаеву, находившемуся в составе осетинского дивизиона в Севастополе, через его родственницу Таурзат Алдатову стало известно о кружковских занятиях учениц родного села. Через ту же Таурзат он письмом, оглашенным на кружке, намекает своим односельчанам о необходимости показать себя не только чтением революционных произведений, но и культурно-просветительской деятельностью среди местного населения. Это письмо подлило масла в огонь. Ученицы, уже подготовленные к началу подпольной революционной работы, восприняли обращение всеми любимого и уважаемого старшего, показавшего ранее образцы полезной общественной работы, и ускорили выполнение давно назревшего плана.
Они решили дать спектакли с благотворительной целью, но столкнулись с большим препятствием. Пьесы драматурга Е. Бритаева, ставившиеся на Ольгинской сцене в 1904 г., были рассчитаны на исполнение их мужчинами: женских ролей в пьесах вовсе не было.
Из создавшегося затруднения вывела кружковцев Роза Кочисова. Она предложила вниманию девушек свои оригинальные пьесы, составленные наскоро на основании осетинских народных сказаний и сказок, услышанных ею от своего отца Пси Кочисова.
Это такие пьесы, как «Нæ пъырыстыф сæрра» («Наш пристав сошел с ума»), «Мæ уæрзондзинад æви мæ фыды ныхас» («Моя любовь или же завет отца») и «Зæхх ме’вдисæн, хур мæ комдзог / тугисæг» (Земля – мой свидетель, солнце мой доказчик / мститель»).
Замечательны эти постановки были тем, что в них впервые осетинка выступила на сцене не только в женском костюме, но и в мужском. Выступление на сцене осетинок, особенно в мужских ролях, было настоящим подвигом, поскольку в народе это порицалось, как и все необычное.
Пьесы Розы Кочисовой не издали своевременно. Они были написаны и поставлены на сцене в 1905 г., из них только двухактная – «Лживый человек» / «Гæды лæг» – появилась в печати в 1907 г. в двух первых номерах осетинского журнала «Знание» / «Зонд», который издавался прогрессивным общественным деятелем того времени, частным поверенным, составителем первой осетинской азбуки Алмахситом Кануковым.
Согласно Б. Алборову Р. Кочисова все три произведения отдала для публикации в журнале «Зонд» А. Канукову, очевидно, в надежде на то, что они будут напечатаны в единственном тогда печатном органе осетинского мецената. Но ее надежды не оправдались. Журнал «Зонд» после выхода 3-го номера закрылся за неимением средств на его издание, а сам А. Кануков в скором времени умер. Но еще при жизни А. Канукова оригиналы рукописей Р. Кочисовой попали в осетинское издательское общество «Ир», где затерялись, не увидев свет. Издательское общество «ИР» было закрыто. Помимо драматургических произведений Роза Кочисова писала еще и публицистические статьи, которые были направлены против социальной несправедливости того времени и униженного положения женщины, в частности, против калыма.
В статье, помещенной в газете «Ног цард»/«Новая жизнь» в № 3 под заглавием «К нашим осетинским девушкам», под псевдонимом Ирон Чызг/Осетинская Девушка Роза Кочисова призывает своих подруг и всех осетинок перейти от слов к делу в вопросе раскрепощения горянки, объявить открытую борьбу горянки своим родителям, взимающим непомерный калым, доводящий до полного разорения жениха, в дом которого собирается идти девушка; объявить такую же борьбу против насильственной выдачи горянки замуж за нелюбимого человека, ее приниженного положения в доме своего мужа, против обычая осетин оставлять наследство только сыну, но не дочери, и т.д.
Молодые женские голоса стали вызовом господствовавшему стереотипу маскулинной иерархии в культуре Осетии той эпохи. Столетие спустя после «Декларации прав женщины и гражданки» Олимпии де Гуж Роза Кочисова, 17-летняя осетинка, в обращении к соотечественницам дерзновенно заявляет о личностных правах горянки. Пафос ее статьи «К девушкам Осетии!» (1905) – в страстном призыве к отказу от ритуализации гендерных ролей, к освобождению от репрессивной власти адата.
В конце упомянутой статьи Кочисова обращается к горянкам и призывает их: «Довольно, довольно, девушки, нам держаться за этот обычай. Пора и нам искать свободы! Бросим наш обычай взимания калыма и да не позволим более себя продавать». Надо заметить при этом, что в произведениях первых женщин-писательниц еще не изжиты стереотипы «мужского» литературного канона. Но в них есть постановка проблемы гендерного равенства, в том числе и в партнерских отношениях, проявлении интимно-доверительных чувств. Более того, на уровне скрытых смыслов проводится идея превосходства роли женщины как гармонизирующего фактора в обществе.
Эльвира ГУТИЕВА, кандидат исторических наук, замдиректора по организационной и образовательной деяте